— Игореха! — крикнул Сермяков, подхватил штурвал и возвратил самолету горизонт.

— Чего? — непонимающе спросил Игореха, глядя на командира.

— Задумался о чем, говорю?..

— Задумался, — согласился Игореха и улыбнулся Сермякову. — Показалось, летим, как птицы...

— Ты это прекращай! — еще строже сказал Сермяков. — А то нам таких «птиц» отвесят... Понял?!

Игореха виновато молчал, держал самолет в строгости и выслушивал поучения Сермякова о том, что каждый второй пилот должен готовить себя в командиры.

— Тебе вводиться надо, а ты, — в который раз подступался Сермяков. — Есть три надежных способа. Возьмем, к примеру, первый из них...

Сермяков говорил, все больше распаляясь, а Игореха согласно кивал, понимая, что способы надежные: командир зря не скажет. Сам Сермяков вторым пилотом летал мало, споро пробился в командиры, употребив, вероятно, все три способа вместе, и, глядя на него, Игореха думал о том, что, не будь авиации, Сермяков добился бы ее создания только потому, что хотел летать. Должен был летать. «Может, так и надо?» — спрашивал Игореха мысленно; ему казалось, что Сермяков с его напором и желанием летать знает какую-то тайну...

— Что такое полет? — спросил он неожиданно. — Вы думали?..

— Постой, при чем здесь полет? — Сермяков недовольно нахмурился, оттого что Игореха перебил его, а после снова загорячился. — Другие благодарили бы меня, потому что способы эти...

Игореха не выдержал и засмеялся; Сермяков замолчал, поглядел на него с сожалением и сказал:

— Тебе скоро тридцать три, а ты всего лишь второй. Эх! — Он горестно вздохнул и кивнул головой. — И это в наше время... Игореха ты! Игореха и есть!

— В наше время, — как эхо повторил штурман, вмешиваясь в разговор. — Что ж ты, Игореха, в наше время...

— Да, в наше время, — взорвался Сермяков, злясь на штурмана. — Столько людей требуется, а их нет!

— Ничего, скоро меньше потребуется, — спокойно сказал штурман. — Да и вообще, чего ты пристал к человеку? Он летит, тебя не трогает...

— Это почему же меньше?..

— Меньше — да и все, — ответил штурман командиру. — Летать будут меньше, а больше дома сидеть. Понятно?!

— Это с каких таких — меньше? — допытывался Сермяков с явной угрозой в голосе. — Когда везде вон написано — больше?!

— Ну пусть и больше, — вдруг согласился штурман, сам толком не знавший, меньше будут летать или больше. — А не хочет он, чего ты домогаешься?..

— Не хочет? — Сермяков даже подскочил в кресле. — Как это не хочет?.. Такого не бывало! Но тебя не спрашивают...

— Хорошо, не спрашивают...

— Да, не спрашивают! Твое дело — курс! Понял?!

— Чего же тут не понять, — ответил штурман все так же невозмутимо и ухмыльнулся. — Как ты сказал, в наше время главное — не заблудиться. Правильно?..

— Да, смотри за курсом, — сказал потише Сермяков. — Я ведь почему беспокоюсь?.. Потому что голова у него золотая... Игореха, скажи, к примеру, геометрические размеры самолета.

— Не надо, командир, — попросил Игореха. — Ну что размеры... Это еще не все.

— Не все, — согласился Сермяков, — но этого-то никто и не знает. А ты знаешь! Больше меня знаешь и больше механика. Правильно? — Сермяков посмотрел на механика, и тот утвердительно кивнул. — Ты учишь, стараешься, и осталось тебе какую-то малость.

— Да не учу я, — сказал Игореха с виноватым видом, будто жалел, что так много знает. — Оно само как-то, понимаете?

— Не важно, — ответил Сермяков. — Это нам не важно.