Лариса пела, а Виктор думал о том, что в простоте, к которой так стремятся похожие на Лопатиных люди, им удобно и легко жить, не надо ни на кого оглядываться, достаточно только сказать «наше время» или что-нибудь подобное. За душой у них нет ничего святого, но они это тщательно скрывают, говоря об искусстве, о музыке... И неожиданно Виктор понял, что есть какая-то связь между Лопатиными и пьяным шофером: возможно, тот тоже стремился к простоте.

Виктор встал, поглядел на крюк, державший люстру, на Ларису и сказал:

— Прощай! Я пошел.

— Уходишь? — удивленно спросила та, перестав играть. — А как же разговор?.. Ты приехал...

— Бесполезно все это, — ответил Виктор, глядя прямо в глаза Ларисы. — Бесполезно.

— Это правильно, — обрадовалась она. — Но ты же хотел что-то сказать... Я даже знаю...

— Нет! Прощай!

— Ты что, совсем уходишь? — наконец-то догадалась Лариса. — Да?

— Да!

— Ну и прощай! — сказала она сердито и снова заиграла.

Виктор неторопливо прошел к двери, открыл ее и вышел. Он обошел дом и, выходя на улицу, услышал из окна голос Ларисы.

Не пробуждай воспоминаний минувших дней. —

пела она громко, и так же громко гремел инструмент. Виктор потерянно улыбнулся, потому что ему все же было грустно, а затем, сам не зная зачем, побежал по улице, будто бы скрывался от погони.