Виктор взглянул на Ларису, и та задиристо улыбнулась: она помнила о том, что он просил не называть подруг «Верками», — пытался объяснить, что в этом есть что-то нехорошее. «Они обидятся на тебя и перестанут ходить», — говорил он Ларисе. Но она отвечала, что у подруг нет пианино и деваться им некуда. Виктор сказал, что это совсем уж по-свински, а Лариса рассердилась и долго дулась на него и упрекала, что он все усложняет. «Ну, Верка или Вера — какая разница», — говорила она.

Когда приходила эта Вера, высокая, худющая девица, она зачем-то становилась на колени у пианино, и они с Ларисой начинали дуэт. Голос у Веры был чистый, приятный, но слабый, неразвитый, и Лариса забивала ее. Они то и дело сбивались, не могли подстроиться друг к дружке. Лариса сильно ударяла по клавишам, покрикивала на подругу, если та ошибалась, и сердилась, а Виктор, слушая Веру и глядя на ее вытянутое, отрешенное лицо, думал, что, собственно, пение не нужно ей, потому что она училась в строительном техникуме и была далека от музыки. Наверное, ей просто было скучно жить, и она приходила к Ларисе, где пение, долгие, казавшиеся ей умными разговоры. Однажды вместе с Верой пришел высокий молодой человек. Оказалось, что он художник. Вера стеснялась, больше обычного смеялась, и в тот день они не пели дуэтом. На Вере было новое, какое-то блестящее платье, и можно было догадаться, что она привела своего знакомого на смотрины. За чаем зашел разговор о живописи, тон задавала Лариса: она и о живописи говорила то же, что и о музыке, Вера кивала головой в знак согласия, а художник внимательно слушал.

— Если посвятил себя делу, — смело заявила Лариса-то надо отдать всего себя до капли...

— Вот именно, — роняла Вера, все же смущаясь.

Из-за какого-то пустяка разговор перешел в спор; художник был молодым и не догадывался, что этим девушкам, не понимающим совершенно ничего в живописи, главное поговорить, доказывая, что они знающие и современные. Он попытался объяснить хоть что-то, но его не слушали, и вскоре он распрощался.

— Что-то много развелось художников, — сказала Лариса, когда за гостем захлопнулась дверь. — И все такие обидчивые...

Вера молчала, видать, ей было жаль своего кавалера.

— Зачем вы спорили, — сказал Виктор с раздражением. — Лучше бы спросили, как он видит то или другое. Он ведь стал рассказывать. А то и мне и ему рот закрыли, слова не дали сказать. Если он художник, то ему надо верить, а вы...

— В споре рождается истина, — прервала его Лариса. — Разве не так, скажи?

— Да! — поддержала Вера и решительно тряхнула головой.

Виктор промолчал.