Искупавшись, возвратились наши, решили, что я уснул, и будить не стали. Лика собралась было потормошить меня, сказав, что я обгорю на таком солнце, но Татьяна удержала ее и прикрыла меня рубашкой. После они ушли пить воду, и я снова остался один. Солнце и впрямь припекло, надо было перевернуться, но напала лень, а к тому же лежать вниз лицом было удобнее. Возможно, я действительно бы задремал, но вспомнилось, как Рогачев приглашал меня на день рождения Глаши.

Мне и теперь-то не вполне ясно, зачем он приглашал: к нему мало кто ходил, да и он, похоже, не любил бывать в гостях. Помнится, я спросил, что подарить Глаше, и он ответил, что достаточно какой-нибудь книги. «Но лучше без этого, — добавил он. — Я ее не балую». «Какую же ей книжку? — вслух подумал я и, сам того не ожидая, добавил: — И кстати, кто приглашает? Ты, она или вы вместе?»

Рогачев взглянул на меня и, помедлив, сказал, что приглашают они с женой. Я кивнул — теперь мне думается, он боялся услышать отказ, — а он уточнил — Глаша любила читать о природе и про королей. Даже рукой повертел в воздухе, как бы говоря: «Что-то в этом роде», но я заметил, что думал он совсем о другом.

Глашу я никогда не видел, мало что о ней знал, помнил только, как однажды Рогачев рассказывал, что она сидит дома, воспитывает детей, а работать не хочет. Я пошутил, дескать, оригинальная женщина, но он не понял и сказал, что упрекнул ее за это. Она устроилась в какой-то ларек, за два месяца «заработала» тысячу рублей, принесла деньги и положила перед ним. Рогачев поразмыслил и предложил действовать в том же духе. Глаша высмеяла его и заявила, что воровать ей скучно.

«Ты попрекнул меня, что я копейки в дом не принесла, — ответила она якобы Рогачеву. — Вот тебе копейка, а дальше — уволь!»

И попросила больше об этом не говорить. Раскрывая мне эту семейную тайну, Рогачев посокрушался над тем, что в ларьке зарабатывают больше, чем в самолете, и заметил, что Глаша совершила своего рода подвиг, к сожалению единственный.

«Годик бы поторговала, — сказал он мечтательно. — Вот тогда бы я посмотрел...»

Он не договорил, но было видно, что мысль о деньгах ему весьма приятна. Тогда же мне подумалось, что Глаша совершила не один подвиг: она родила детей, не отдала их в садик, а воспитывала сама — да, быть может, жить с Рогачевым — это тоже подвиг? Словом, было интересно взглянуть на эту самую Глашу.

Я выбрал книгу «Учитесь вязать», купил у станции метро букет цветов и поехал к Рогачевым. На звонок вышел он сам, пожал мне руку и пригласил войти. Он был какой-то праздничный, и белая рубашка с узкими погонами делала его моложе. На наши голоса в прихожую вышла Глаша, женщина лет тридцати, довольно миловидная и, судя по открытой улыбке, добрая. Мне она сразу понравилась. Рогачев нас познакомил; я вручил книгу и цветы и сказал все, что говорят в подобных случаях.