От локатора я не отрывался, потому что снижались мы в облаках, старался обойти даже грозовую мелочь — именно она способна на коварство. Высота подходила к четырем тысячам, когда я заметил по курсу светящуюся точку. До нее оставалось десять километров. Не было сомнения, что это самолет и мы его быстро догоняем. Тут же мы выскочили в просвет.

— Попутный по курсу! Девять! — сказал я, не отрываясь от экрана.

Пилоты молчали. Расстояние сокращалось, но какие-то секунды еще были в запасе.

— Не видать, — сказал Саныч, и мне подумалось, до чего же медленно говорит. — Снова в облаках.

Я запросил диспетчера.

— Минуточку, — отозвался он и почти без паузы вызвал какой-то борт, запросив его высоту.

— Пересекаем три с половиной, — послышался спокойный голос.

Я взглянул на высотометр, у нас было столько же.

— Сколько?! — резко выдохнул Рогачев.

— Падай! — ответил я. — Шесть!

Он кинул самолет вниз по тридцать метров, ударило по ушам, и Тимофей Иванович защелкал переключателем, уравнивая давление. Пока диспетчер говорил с тем экипажем, запрещая снижение, у нас было три тысячи...

— Вот так они и сводят, — сказал Рогачев спокойно, — а локаторы у них — не то что самолет, муху заметят.

— Зевнули, — откликнулся Саныч. — Бывает, да и самолетов много.

Я сказал, что в этом нет ничего удивительного, так как все самолеты стремятся в одну точку — к бетону полосы, и Саныч поддержал меня.

— Все в одну точку! — воскликнул он весело и, передохнув, добавил: — На то и щука, чтобы карась не дремал!

Кто там щука, кто карась — разбираться не было возможности. Мы обошли еще один засвет и развернулись на посадочный курс. Облачность все больше светлела, и вскоре мы шли в ее разрывах. С высоты море казалось спокойным, но белые гребешки говорили о том, что оно кипит.

— О пляже нечего и мечтать, — вдруг сказал Рогачев, словно бы прочитав мои мысли.

— Пронесет, — возразил Саныч. — Дальше-то чисто.

Хорошо, если бы он оказался прав, подумал я, всматриваясь в размытую засветку на локаторе; возможно, это отбивалась не облачность, а полоса дождя. Я подождал еще секунду, хотя вряд ли можно было увидеть что-то конкретное.

— На пятом километре войдем в ливень, — доложил я.

— Да нормально, — откликнулся Саныч. — Я уже видел полосу...

— Приготовить дворники, — перебил его Рогачев. — Скорость на десять больше!

Саныч проворчал, что облачность светлая и дождя не будет. Но через минуту лениво застучали дворники и тут же застрочили пулеметами. Видно, они не справлялись или же полоса пропала, потому что Рогачев приказал:

— Держать по приборам!

Хотя Саныч и без напоминания должен пилотировать по приборам до самого приземления.